Неточные совпадения
И это правда. Обыкновенно ссылаются на то, как много погибает судов. А если счесть, сколько поездов сталкивается на железных дорогах, сваливается с высот, сколько гибнет людей
в огне
пожаров и т. д., то на которой стороне окажется перевес? И сколько вообще расходуется бедного человечества по мелочам,
в одиночку, не всегда
в глуши каких-нибудь пустынь,
лесов, а
в многолюдных городах!
По ней нам и надлежало идти. Всюду на горах
лес был уничтожен
пожарами; он сохранился только
в долинах как бы отдельными островками.
В долине Горбуши развиты речные террасы. Они тянутся все время, чередуясь то с правой, то с левой стороны. Здесь раньше были хорошие смешанные
леса, впоследствии уничтоженные
пожарами.
Раньше здесь были большие
леса, изобилующие зверем, но лесные
пожары в значительной степени обесценили это охотничье эльдорадо.
В долине реки Холонку раньше были хорошие
леса, но теперь они все уничтожены
пожарами.
19 декабря наш отряд достиг реки Бягаму, текущей с юго-востока, по которой можно выйти на реку Кусун. Эта река и по величине, и по обилию воды раза
в два больше Мыге. Близ своего устья она около 20 м шириной и 1–1,5 м глубиной. По словам удэгейцев, вся долина Бягаму покрыта гарью;
лес сохранился только около Бикина. Раньше Бягаму было одним из самых зверовых мест; особенно много было здесь лосей. Ныне это пустыня. После
пожаров все звери ушли на Арму и Кулумбе, притоки Имана.
Березняки
в ее истоках указывают на то, что здесь был когда-то большой
пожар, уничтоживший весь хвойный
лес.
Следующие четыре дня (с 9 по 12 декабря) мы употребили на переход по реке Уленгоу. Река эта берет начало с Сихотэ-Алиня и течет сначала к юго-востоку, потом к югу, километров 30 опять на юго-восток и последние 5 км снова на юг.
В средней части Уленгоу разбивается на множество мелких ручьев, теряющихся
в лесу среди камней и бурелома. Вследствие из года
в год не прекращающихся
пожаров лес на горах совершенно уничтожен. Он сохранился только по обоим берегам реки и на островах между протоками.
Отсюда долина Амагу начала суживаться, и река сделалась порожистой;
в горах появились осыпи и целые площади, обезлесенные
пожарами; зато внизу,
в долине,
лес стал гуще; к лиственным породам примешалось много хвои.
Вся местность с правой стороны реки Дагды до реки Локтоляги обезлесена
пожарами.
В горах с левой стороны растут исключительно хвойные
леса; внизу, по долине, участки гари чередуются с участками смешанного
леса, тоже со значительной примесью хвои.
День был тихий и ясный. На палубе жарко,
в каютах душно;
в воде +18°. Такую погоду хоть Черному морю впору. На правом берегу горел
лес; сплошная зеленая масса выбрасывала из себя багровое пламя; клубы дыма слились
в длинную, черную, неподвижную полосу, которая висит над
лесом…
Пожар громадный, но кругом тишина и спокойствие, никому нет дела до того, что гибнут
леса. Очевидно, зеленое богатство принадлежит здесь одному только богу.
Говорят, будто за последнее время, вследствие порубок и лесных
пожаров, соболь удалился от населенных мест
в более дальние
леса.
Здесь
в старину был
лес; остатки пней местами сохранились, но он давно или вырублен, или истреблен
пожарами и буреломами.
Отправляясь на конный двор, конюх Дементий возле келарни встретил добродушную мать Виринею и молвил ей словечко-другое о
пожаре в Поломском
лесу.
«А что, как матушка Манефа, убоясь
пожара, да не пустит нас
в леса, отложит богомолье до другого времени?» — подумала Фленушка и от той думы прикручинилась. Ластясь к игуменье, вкрадчиво она молвила...
Когда волки были уже настолько близко, что до любого из них палкой можно было добросить, он расставил спутников своих по местам и велел, по его приказу, разом бросать
в волков изо всей силы горящие лапы [Горящие ветви хвойного
леса; во время лесных
пожаров они переносятся ветром на огромные расстояния.].
Я тот, который когда-то смотрел на ночной
пожар, сидя на руках у кормилицы, тот, который колотил палкой
в лунный вечер воображаемого вора, тот, который обжег палец и плакал от одного воспоминания об этом, тот, который замер
в лесу от первого впечатления лесного шума, тот, которого еще недавно водили за руку к Окрашевской…
Необозримые
леса, по местам истребленные жестокими
пожарами и пересекаемые быстрыми и многоводными лесными речками, тянутся по обеим сторонам дороги, скрывая
в своих неприступных недрах тысячи зверей и птиц, оглашающих воздух самыми разнообразными голосами; дорога, бегущая узеньким и прихотливым извивом среди обгорелых пней и старых деревьев, наклоняющих свои косматые ветви так низко, что они беспрестанно цепляются за экипаж, напоминает те старинные просеки, которые устроены как бы исключительно для насущных нужд лесников, а не для езды; пар, встающий от тучной, нетронутой земли, сообщает мягкую, нежную влажность воздуху, насыщенному смолистым запахом сосен и елей и милыми, свежими благоуханиями многоразличных лесных злаков…
Если же везде сухо, то степные
пожары производят иногда гибельные опустошения: огонь, раздуваемый и гонимый ветром, бежит с неимоверною быстротою, истребляя на своем пути все, что может гореть: стога зимовавшего
в степях сена, лесные колки, [Колком называется, независимо от своей фигуры, всякий отдельный
лес; у псовых охотников он носит имя острова] даже гумна с хлебными копнами, а иногда и самые деревни.
Николай Герасимович не скрыл
в беседе со своим защитником трагическую судьбу его любовницы Настасьи Лукьяновны Червяковой, которую он уже безумную видел
в саду, окружавшем сгоревший дом
в Серединском, откуда она и убежала и лишь через неделю после
пожара была найдена повесившеюся
в соседнем
лесу.
Они сорвались во время
пожара и
в перепуге и бешенстве ударились по
лесам, что и было причиной того адского рева и треска, который несся, как ураган, пред вестью о смерти бедного Водопьянова.
— Миннесота! Знаю, знаю. Болото,
лес, мошка, лесные
пожары и, кажется, индейцы… Ай, люди, люди! И что вам только понадобилось
в этой Америке? Жили бы
в своих Лозищах…
Он поднимал тучи снега с земли, и тогда казалось, будто
в лесу пожар.
Лесные
пожары на горах продолжаются, являя собою грандиозное зрелище — огромные участки
леса в огненных языках пожирающего пламени.
Перекинуло на еловый
лес Зверева, шедший подковой
в ста саженях от завода,
в сторону заказника Черносошных, теперь уже компанейского."Петьки"так он и не дождался. Предводитель уехал
в губернский город. На заводе оставался кое-кто, но тушить лесной
пожар, копать канавы, отмахивать ветвями некому было. Пришлось сбивать народ
в деревушке верст за пять и посылать нарочных
в Заводное, откуда, посуливши им по рублю на брата, удалось пригнать человек тридцать.
— Не замайте! — крикнул ему Теркин. — Кто меня образумил на
пожаре, вон там, когда я даже разревелся от сердца на мужичье, не показавшее усердия к тушению огня? Вы же! И самыми простыми словами… Мужик повсюду обижен
лесом… Что ж мудреного, коли
в нем нет рвения, даже и за рубль-целковый, к сохранению моих ли, компанейских ли маетностей?
— Именно! — вскричал, вскакивая обеими ногами, Теркин. — И
пожар пошел с той минуты на убыль, да и во мне все улеглось. Там же
в лесу, около полудня, как бухнулся
в траву, так и проспал до вечерней зари, точно коноплю продал.
…
В середине лета наступили тяжёлые дни, над землёй,
в желтовато-дымном небе стояла угнетающая, безжалостно знойная тишина; всюду горели торфяники и
леса. Вдруг буйно врывался сухой, горячий ветер, люто шипел и посвистывал, срывал посохшие листья с деревьев, прошлогоднюю, рыжую хвою, вздымал тучи песка, гнал его над землёй вместе со стружкой, кострикой [кора, луб конопли, льна — Ред.], перьями кур; толкал людей, пытаясь сорвать с них одежду, и прятался
в лесах, ещё жарче раздувая
пожары.
Мертво грохочут
в городе типографские машины и мертвый чеканят текст: о вчерашних по всей России убийствах, о вчерашних
пожарах, о вчерашнем горе; и мечется испуганно городская, уже утомленная мысль, тщетно вперяя взоры за пределы светлых городских границ. Там темно. Там кто-то невидимый бродит
в темноте. Там кто-то забытый воет звериным воем от непомерной обиды, и кружится
в темноте, как слепой, и хоронится
в лесах — только
в зареве беспощадных
пожаров являя свой искаженный лик. Перекликаются
в испуге...
Случается,
пожар сожрет
лесу верст на пять, но
в общей массе пожарище едва заметно, а проходят десятки лет, и на месте выжженного
леса вырастает молодой, гуще и темнее прежнего.
Наверное, на месте бывшего
пожара растет теперь непроходимый
лес, гуляют
в нем безмятежно медведи, летают рябчики, и труды ученого оставили
в природе гораздо больше следа, чем напугавшее его страшное бедствие.
Вечером,
в середине июля, на берегу полесской речонки Зульни лежали
в густом лозняке два человека: нищий из села Казимирки Онисим Козел и его внук, Василь, мальчишка лет тринадцати. Старик дремал, прикрыв лицо от мух рваной бараньей шапкой, а Василь, подперев подбородок ладонями и сощурив глаза, рассеянно смотрел на реку, на теплое, безоблачное небо, на дальний сосновый
лес, резко черневший среди
пожара зари.
Вдобавок ко всему
в одной окольной деревне виднелись два столба дыма, означавшие, без сомнения,
пожары от молнии, а
в ближнем
лесу дымилось несколько расколотых деревьев, зажженных тоже молнией.
И диким простором, безграничностью дремучих
лесов, безбрежностью полей веяло от этой последней темной мудрости его;
в ней слышался смятенный крик колоколов,
в ней виделось кровавое зарево
пожаров, и звон железных кандалов, и исступленная молитва, и сатанинский хохот тысяч исполинских глоток — и черный купол неба над непокрытой головою.
Он говорит еще, что
в то время, как они будут жить
в тюрьме, мимо них пройдут заговоры, секты и волнения сильных мира, что он с нею жертва, на которую боги прольют фимиам, что если и
пожар с небес их выжжет, как лисиц из
леса, он не будет плакать и что скорее проказа пожрет его глаза с мясом и кожей, чем заставит их плакать, и т. п.
За селом, над
лесами, полнеба обнял багровый
пожар заката, земля дышала пахучей жарой; река и село покраснели
в лучах солнца, а кудрявые гривы
лесов поднимались к небу, как тёмные тучи благоуханного дыма.
Хрущов. Мне надо идти туда… на
пожар. Прощайте… Извините, я был резок — это оттого, что никогда я себя не чувствовал
в таком угнетенном состоянии, как сегодня… У меня тяжко на душе… Но все это не беда… Надо быть человеком и твердо стоять на ногах. Я не застрелюсь и не брошусь под колеса мельницы… Пусть я не герой, но я сделаюсь им! Я отращу себе крылья орла, и не испугают меня ни это зарево, ни сам черт! Пусть горят
леса — я посею новые! Пусть меня не любят, я полюблю другую! (Быстро уходит.)
«Русская экспедиция стоила собственно Франции менее 50 000 человек; русская армия
в отступлении из Вильны
в Москву
в различных сражениях потеряла
в четыре раза более, чем французская армия;
пожар Москвы стоил жизни 100 000 русских, умерших от холода и нищеты
в лесах; наконец, во время своего перехода от Москвы к Одеру, русская армия тоже пострадала от суровости времени года; по приходе
в Вильну, она состояла только из 50 000 людей, а
в Калише менее 18 000».]